В апреле всяческие ведомства, как правило, подводят статистические итоги первого квартала. Этот год не стал исключением – хотя официальных статистических данных и стало значительно меньше. Но и тех, что есть, как говорится, мало не кажется.
Например, тут на днях Минфин обнародовал крайне занятную статистику. Совокупные налоговые поступления в консолидированный бюджет от бизнеса и граждан на специальных режимах (УСН, ПСН, НПД и др.) в январе–марте 2026 года снизились на 22,2% по сравнению с тем же периодом 2025 года. По данным уже Федеральной налоговой службы, сборы по спецрежимам упали с 639,9 до 537,2 млрд рублей.
То есть оцените, ээ, иронию (скажем корректно): все принятые с начала 2026 года налоговые ужесточения, призванные повысить количество собираемых денег за счет малого бизнеса, привели к тому, что малый бизнес стал их платить меньше. Тут можно было бы возразить, что, возможно, часть бывших «упрощенцев» переехала на основной режим и платит налоги там. Но неумолимая статистика говорит нам, что налоговые поступления в бюджет в целом упали на 8,2% ниже уровня прошлого года, и составили около 8,3 трлн рублей. При этом расходы, кстати, выросли на 17% (до 12,9 трлн рублей), а дефицит бюджета уже превысил годовой план. Разрыв с прошлым годом пока что выглядит довольно драматично – более 25%.
Конечно, это только первый квартал. Но всё же, давайте подведем некоторые его предварительные итоги, а заодно спрогнозируем, что же будет дальше.
Прибыль? Какая прибыль?
Пока же в секторе МСП, прямо скажем, очень всё нехорошо. По данным свежего опроса Центра стратегических разработок (ЦСР), половина всего микробизнеса в России (с годовым оборотом до 20 млн рублей) сегодня работает вообще без прибыли.
Оценка Торгово-промышленной палаты (ТПП) звучит еще тревожнее: весь первый квартал 2026 года отработали без прибыли около 65% предприятий. Еще раз - две трети компаний сейчас попросту пытаются выжить, работая «в ноль». А по мониторингу того же ЦСР, у 75% малого и среднего бизнеса попросту нет средств, которые можно было бы направить на развитие. Готовность инвестировать в расширение сохранили лишь 8–12% предпринимателей, а 70% урезали горизонт планирования до года. Около 63-65% бизнесменов ожидают дальнейшего ухудшения ситуации в своей отрасли.
Причины кризиса лежат на поверхности. Предприниматели называют падение спроса на фоне продолжающегося обнищания потребителей, рост операционных расходов (от логистики до аренды), запредельно дорогие кредиты и, разумеется, ту самую возросшую налоговую нагрузку. Говоря попросту, снижение порога УСН стало прицельным выстрелом по МСП. В этих условиях малый бизнес просто не может генерировать прибыль, с которой государство так хотело собрать больше налогов.
Каждый четвертый режет штат
Масштаб финансовых проблем бизнеса неминуемо отражается на рынке труда. Однако это происходит не в виде громких банкротств, а в формате так называемых «тихих сокращений». Опрос, проведенный изданием Baza совместно с сервисами по поиску работы, показал, что в 2026 году сокращения разного масштаба планируются в 25% российских компаний.
При этом массово и открыто увольнять людей планируют только 2% работодателей. В 18% компаний же начались «мягкие» чистки, а еще 5% готовятся к ним в ближайшее время. Чтобы не выплачивать положенные по закону выходные пособия, сотрудникам создают невыносимые условия: резко поднимают планы продаж, вводят бессмысленные KPI и отчеты, урезают премии и усиливают бюрократическое давление. Цель одна — заставить человека уйти по собственному желанию. И это не отдельные перегибы на местах, а прямо-таки системный тренд, вызванный падением спроса и ростом страховых взносов.
Официальные цифры подтверждают ухудшение ситуации. По данным Роструда, на 1 апреля 2026 года под увольнение по сокращению штата официально попали 105 147 человек — рост на 43% за десять месяцев. Одновременно Росстат фиксирует скачок задолженности по зарплате: на конец марта 2026 года она составила 2,13 млрд рублей, что на 47,1% больше, чем годом ранее.
У бизнеса банально заканчиваются деньги на фонд оплаты труда.
Исторически низкая безработица, но работать некому
Вот про это, кстати, пока что говорят мало. А происходит весьма показательная, хотя и парадоксальная ситуация. Денег у бизнеса нет, идут сокращения, но при этом экономика страдает от жесточайшей нехватки рабочих рук. Буквально на днях глава Банка России Эльвира Набиуллина прямо заявила, что современная Россия еще никогда не жила в условиях такого дефицита рабочей силы.
По оценкам экспертов, среднему и крупному бизнесу не хватает около 2,2 млн сотрудников — это 7,6% от всех рабочих мест, рекордный показатель с 2008 года. Особенно острый дефицит бьет по сельскому хозяйству, промышленности, строительству и транспорту. Общая численность свободного кадрового резерва в стране за последние годы снизилась с 7 до 4,4 млн человек.
При этом в стране - рекордно низкая безработица. Как это всё вообще вяжется одно с другим?
В одной из наших прошлых статей мы уже подробно разбирали этот механизм. Дело в том, что значительную долю низкоквалифицированного труда все последние годы в России закрывали мигранты. Однако целенаправленная политика по выдавливанию их из страны дала свои плоды — их стало реально меньше, а получить работу им стало значимо труднее. Добавим сюда сотни тысяч трудоспособных работников, выдернутых из экономики из-за СВО, и получим крупный кадровый кризис в самый неподходящий момент.
В условиях нехватки рук крупный бизнес вынужден переманивать людей, раздувая зарплаты. Но для малого предприятия это вообще нокаут: спрос падает, налоги растут, и чтобы хоть кто-то работал за прилавком или на складе, зарплату приходится повышать вслед за крупными игроками, окончательно убивая маржинальность.
Когда даже депутаты говорят про чудо
Официальная позиция финансовых властей пока сводится к тому, что провал налоговых сборов — явление временное. Часть снижения списывают на перераспределение между режимами (например, переход части бизнеса на автоматизированную УСН) и технические факторы. Ожидается, что ко второй половине года статистика выправится. В лучших традициях публикуются новые опросы, согласно которым всё у малого бизнеса хорошо, и в завтрашний день он смотрит с оптимизмом.
Но красивая картинка держится что-то не особо прочно, и объективную реальность начинают признавать даже в Госдуме. Например, зампредседателя комитета ГД по экономической политике Михаил Делягин, комментируя ситуацию, заявил, что малому бизнесу остается только «надеяться на чудо», потому что по-другому заниматься им сейчас «невозможно». «На самом деле происходит удушение экономики России», — резюмировал парламентарий.
Что дальше: два сценария
В общем, понятно, что ситуация в целом далека от идеальной, однако интереснее другое. К чему это приведет в ближайшем будущем?
Эксперты рассматривают два основных сценария.
Оптимистичный — «поздняя реакция»
Под давлением провальной статистики налоговых сборов и лоббизма регионов, которым нужны деньги на местах, власти могут пойти на точечное смягчение (тем более, в этом году выборы в ГД, а перед выборами гайки традиционно ослабляют). Например, могут вернуть часть льгот по страховым взносам для наиболее пострадавших отраслей или слегка скорректировать администрирование НДС. В пользу этого сценария говорит то, что всё же насовсем убивать курицу, несущую золотые яйца (даже если яиц и стало меньше), экономически невыгодно.
В целом, в некоем ослабленном варианте мы это и видим – делаются попытки сгладить переход на общий режим, например, общепита, реализуется более-менее прогрессивное законодательство по тем же маркетплейсам. Но…
Но есть и другое мнение.
Пессимистичный сценарий: массовое закрытие и уход в тень
Ряд оценок рисуют довольно резкую картину последствий налоговой реформы-2026: по самым жёстким прогнозам, Россия может недосчитаться до сотен тысяч микропредприятий — речь идёт о закрытии до трети компаний МСП за 2026–2027 годы, прежде всего в торговле и услугах с низкой маржой. Под самым жестким ударом — микробизнес с выручкой чуть выше новых лимитов УСН/ПСН, которому придётся либо платить НДС, либо уходить в тень.
Про последнее скажем отдельно. Многие исследования говорят о росте доли теневых операций как одном из самых ожидаемых эффектов реформы: ужесточение НДС, снижение лимитов по УСН и ПСН, дорогие кредиты и кадровый дефицит подталкивают часть предпринимателей к неформальной занятости и «серым» схемам. С трудовой точки зрения это будет означать массовое сокращение штатов и «расползание» доли самозанятых и фриланса вместо формального трудоустройства
И вы знаете что? Судя по тому, как плотно взялось государство за режим НПД, пытаясь ликвидировать схему «самозанятый вместо штатного сотрудника», а также за переводы между физлицами, которые могут маскировать бизнес-расчеты, оно тоже понимает этот риск и… готовится к нему.
Означает ли это, что события именно по этому пессимистическому сценарию и пойдут? Не факт, это может быть совпадением или подстраховкой на случай «плана Б». Мало ли законов по выжиманию денег в дефицитный бюджет мы видим сейчас.
Однако готовиться мы бы посоветовали именно к нему. Чисто на всякий случай.